Локдаун дал возможность пожить в мире закрытого всего. И проиллюстрировал широко известную гипотезу, что экономический кризис – это открытые ворота возможностей, буквально.

Конечно, все началось с паники, мемчиков, астрологических расчетов и конспирологических теорий.

12 марта 2020 года, как тогда казалось, остановило совсем или подкосило многие большие и маленькие бизнесы. Я выстояла и уже той же весной 2020 года открыла для себя новое направление и смотрела в будущее с перспективой и интересом.

Вполне понятно, что 2022 год я встречала с пониманием, что локдаун и мировая истерия по его поводу подошли к своему неизбежному концу и можно двигаться дальше. Да, в воздухе витало «путин нападет» с называниями конкретных дат (не только 24.02, их звучал десяток разных). Но я жила в прифронтовом городе с 2014 года, где до обстрелов и линии фронта было меньше 200 км. Поэтому лично я отвечала, что «не знаю, как на вас, а на меня УЖЕ напали 8 лет назад» и что-то типа «когда путин действительно решит напасть [широкомасштабно], то он это сделает неожиданно и без анонсов».

Да, я до конца не хотела верить, что случится то, что случилось утром 24.02.2022. Не потому, что верила в благоразумие путина или его окружения, а потому, что «ну КАК вообще такое возможно в центре Европы в 21-м веке???» Я хотела думать, что ООН – не просто богато финансируемый клуб непойми-кого для непойми-чего.

И я первые 3 дня даже искренне ждала, что «все это» остановят. Нет, не жизни наших военных и добровольцев, а «мировое сообщество». Ведь одно дело локальный, затяжной и относительно контролируемый конфликт, стыдливо называемый АТО, где-то сильно на восточной границе Украины, а другое дело ракетная угроза и беспилотники непосредственно на границе НАТО, ЕС и европейской цивилизации в целом.

А потом были Буча, Ирпень, Мариуполь, Херсон, Сумы, Чернигов и еще сотни маленьких и больших населенных пунктов, залитых кровью. И мир на все это смотрел и выражал обеспокоенность. Но хоть оказывал военную и гуманитарную помощь, за что искреннее спасибо. И я смотрела. Новости. И за окно. И понимала – надо принимать решение. И как-то жить дальше.

Мы не уехали и приспособились к новым реалиям жизни на войне.

Планировали ли уезжать? Только в одном случае – в случае прямой угрозы оккупации. Машина стояла полностью заправленная, запасы топлива моментально пополнялись в случае его использования. Я разработала несколько маршрутов эвакуации. Надо отметить, что наше место жительства действительно стратегически очень удобное на случай эвакуации – правый берег, прямой выезд на 1 основную (на Кривой Рог) и 2 второстепенные трассы вглубь страны (Кропивницкий в объезд Кривого Рога и Кременчуг-Полтава). Далее – запад страны. Я не рассматривала выезд за границу вообще, в принципе.

План был выработан, эфемерная надежда на то, что «все скоро закончится» умерла уже в начале марта и встал вопрос – как и на что жить дальше? Опыт зарабатывания денег во время локдауна очень сильно помог. Я не хотела менять род деятельности и решила попробовать продолжать развивать клининг дальше.

Сначала я заказала себе фотосессию «себя любимой». Конец апреля, парк. По замыслу фотохудожника эта фотосессия планировалась черно-белой. На память о войне. Я не хотела помнить войну. Моя фотосессия была относительно цветной – в ней наряду с черным, было много зеленого и красного. Но на аватарке в соцсетях и мессенджерах ровно год стоял именно черно-белый кадр.

Затем я продолжила действовать дальше. Провела «перекличку» постоянных заказчиков. К моему удивлению и радости, абсолютное большинство из них остались в Днепре, примерно по тем же причинам, что и я. Некоторые в панике съездили в эвакуацию в Польшу и далее, но уже в мае вернулись назад.

Мы продолжили уборку подъездов. Я до неба и назад благодарна председателям осбб-партнеров за возможность продолжить работу. То, что меня «кормило» в самый трудный период локдауна, продолжило приносить заработок. Затем началась сезонная мойка окон на промышленных предприятиях-партнерах. Параллельно оживился рынок аренды жилья и, как следствие, уборки для квартирантов и после квартирантов. И уже к осени расконсервировались поставленные на паузу ремонты и стройки.

Жизнь вошла в стабильное русло, омрачаемое «прилетами» и новостями в телеграм-каналах.

А поздней осенью мы познакомились с новым словом – блекаут. И работой в условиях отсутствия электричества, отопления и воды. Но это было всего полгода или чуть дольше. Современный клининг, просто в условиях где-то второй половины 19-го века – яркая история, трагикомическая и интересная. О ней, возможно, напишу отдельно.

А через год я сменила все аватарки на фотографии из другой профессиональной фотосессии – максимально светлое, на белом фоне, без макияжа и с совершенно другим настроением. Одна из тех фотографий – иллюстрация к этой главе.

Продолжение следует…